Подглядыватели. Помутнение

Наверняка вам известен факт, что в час пик метро работает только на высадку пассажиров, то есть если голос в динамике говорит,  что двери закрываются,  то он серьезно настроен,  и двери действительно закрываются. И никого не волнует тот факт, что вы не успели зайти. Только на высадку. И точка.

Когда красная лампочка, мигая, оповещает о закрытии дверей, аморфная масса пассажиропотока, ощетинившаяся бесчисленными гаджетами,  втекает в вагон. В этот момент я стою с отрешенным взглядом у отдаленной стены и жду.
Вот девушка встала рядом и погрузилась в просмотр скаченного с торрентов фильма. Новинка? Нет? Я уже видел этот прошлогодний блокбастер. Вот дама средних лет развернула на планшете пасьянс. Ну конечно, чем ещё заняться даме средних лет. Рядом подсел парень. Что там у него? "Земную жизнь,  пройдя до половины,  я очутился в сумрачном лесу". Тут старик Алигьери почти про меня написал - полжизни, как в сумерках.

Вы еще не догадались, как я коротаю досуг? Я - подглядыватель, по крайней мере, именно так мне нравится себя называть. Я сую свой нос в ваши телефоны, планшеты, ридеры, ноутбуки, которые вы так услужливо открываете, пока едете в метро. Конечно, в автобусах и маршрутках я тоже подглядываю, но больше всего люблю метро. Спуск в подземку подобен прохождению девяти кругов ада, как в "Божественной комедии". Каждая пересадка - переход на новый уровень, на лицах истязаемых - раскаяние и страдальческая отрешенность. Ух! Ни в каком наземном транспорте вы не встретите столько персоналий дважды в день проходящих через свою маленькую  ежедневную преисподнюю.

Нет, вы не подумайте,  что я какой-то дилетант, откровенно пялящийся в вашу личную переписку, или которому просто скучно, и поэтому он сует свой нос везде, не делая разницы между Шекспиром и журналом Теленеделя. Я овладел искусством подглядывания настолько совершенно, что уже без скромности считаю себя профессионалом. Вы даже не заметите, как я сполна переживаю за героев из отрывков тех романов, что попадаются  мне на глаза, или беззвучно повторяю реплики за героями  излюбленных мною фильмов, которые вы смотрите. После школы я не прочитал до конца ни одной книги (в школе, к слову, тоже немного), но могу узнать автора по нескольким цитатам. И да, я неплохо повысил свой культурный уровень за счет вас, спасибо!
Это был понедельник, я хорошо это запомнил. Впоследствии я сотни раз до мелочей восстанавливал в памяти  события того дня.
Утро. Людской поток прижал ко мне молоденькую девушку. Ее аккуратные ухоженные пальчики, увенчанные алыми ноготками,  сжимали белый планшет. Ого, такой тысяч тридцать стоит. Совсем необязательно смотреть в лицо, чтобы понять, кто едет рядом с тобой, тем более я развил в себе способность интуитивно чувствовать, что за человек находится рядом - это так полезно в ежедневной толкучке. Всегда, прежде чем начать подглядывать, надо отрешенно скользнуть взглядом по лицу человека, чтобы понять, куда он смотрит. Что я и сделал, но как бы не было велико мое любопытство, девочка так низко склонилась над экраном,  что её черные волосы лишили меня возможности увидеть ее глаза, мне даже на секунду показалось, что все ее лицо закрыто смолистой растительностью. Но тут же откинул эту мысль, ведь сейчас не 19 век,  когда в цирке выступали бородатые женщины, да и пластическая хирургия не стоит на месте. А девушка с таким планшетом уж точно может себе позволить подкорректировать внешность. Пока я выворачивал шею в надежде что-то разглядеть, кто-то наступил мне на ногу, болезненно толкнул под бок и в этот момент её  локоны, цвета угля,  колыхнулись и открыли мне абсолютно пустой экран. Гипнотизирующий прямоугольник сплошной черноты.

Пропали окружавшие меня люди, стих шум поезда,  осталось только безграничное ничто, в котором хотелось остаться и раствориться. И я почувствовал, как падаю сквозь эту пустоту. Времени и пространства не было, но в какой-то момент вокруг я услышал шепот, сначала одиночный, потом к нему добавились ещё голоса, и вскоре меня уже окружало множество  шепчущих звуков, складывающихся в слова на незнакомом языке.
Где-то в окружающей меня тьме вспыхнула точка света, подобная зажженной свече в глубине темного коридора.

Снова время потеряло свою суть, и уже невозможно было сказать, прошла минута или тысяча лет. На земле разрушались и отстраивались города, гибли и зарождались цивилизации, а я всё двигался под действием невидимой силы к этому угольку света. В какой-то момент я осознал, что он приближается, и теперь стало видно, что это глаз, висящий в бездне и безразлично наблюдающий за мной. Он изучал меня, оценивал, как опытный потребитель, наметанным взглядом пробегающий по витринам, присматривающийся к заинтересовавшей его бесполезной вещи.  Кому принадлежит это око? Странным существам, наполняющим тьму, или самой бездне? Этого я сказать не мог. Глаз лениво скользил зрачком, но внезапно это безразличие сменилось какой-то другой эмоцией. Зрачок застыл, уставившись на меня,  и мне показалось, что его обладатель проявил ко мне нездоровый интерес.  Шепот в ушах зазвучал громче. Во тьме зажигались сотни и тысячи звезд. Словно меня кто-то  накрыл плотным одеялом, а потом стал протыкать в нем отверстия, с каждым новым проколом впуская ещё одну полоску света.  И каждая звезда была глазом. И каждый глаз глядел  сквозь бездну в одну точку, и этой точкой был я.
Какофония окружающих меня голосов становилась невыносимой, и мне показалось, что перепонки мои лопнут. Я закрыл уши, но не смог их нащупать. Попытался притронуться к телу, но руки только схватили пустоту. Да и существуют  ли эти мои руки? Меня уже не существовало в этом не-времени и не-пространстве. Я стал частью бездны.

Наваждение медленно проходило. Тьма расступалась,  заполнялась предметами, интерьером, и я осознал себя в богато обустроенном зале какой-то библиотеки. Аккуратно расставленные книги заполняли собой высочайшие стеллажи.
На стенах висели странные светильники, на некоторых из них танцевало голубоватое пламя, и я решил, что это газ. Бюсты незнакомых мне людей, расставленные по углам,  порождали длинные тени, рассекавшие помещение на прямоугольники света и тьмы. Строгие окна были занавешены, и сквозь плотные гардины не проскользнуло ни единого солнечного лучика.
Я попытался шагнуть в библиотеку, но какая-то сила не давала пройти, будто огромное стекло отгородило меня от этого странного места. В основании одного из стеллажей возникло движение, словно парочка любовников нашла в тени книг место для своих утех. Девушка, лица которой я не видел, обладательница удивительной красоты форм, с изящными локонами, струящимися по изгибам спины, склонилась над своим возлюбленным, я не видел её движений и предположил, что пара предана любовным ласкам. Но как же я жестоко обманулся иллюзией!

Она почувствовала мой взгляд и резко подняла голову, втягивая воздух. Резкий поворот шеи, и я почувствовал, как холодеют мои конечности. Зверь с человеческим телом,  которого я имел неосторожность  отвлечь от ужина, уставился на меня холодным алчным взглядом своих хищных глаз.
Нет, эта морда принадлежала скорее человеку, чем какому-то из известных животных,  но все черты были гипертрофированы и обезображены, словно испытали на себе действие какой-то жуткой болезни.
Оно сделало несколько шагов, и я увидел, что тот,  кто  казался счастливым возлюбленным, лежал перед нею с застывшей на лице маской ужаса, голова - это все что осталось от человека, ибо ниже шеи было только кровавое месиво, растерзанное этим существом, что теперь направилось в мою сторону, оставляя после себя капли ещё теплой крови, стекающей из пасти.
Острожной поступью преследующего жертву хищника оно подбиралось ко мне. Движения были спокойны и несуетливы, будто зверь был уверен, что добыча надежно поймана в ловушку, и торопиться некуда.  Несмотря на то, что тело его было человеческим - оно перемещалась на четвереньках, а немного удлиненные руки добавляли её движениям естественность и изящество. Иногда она резко останавливалась и потягивала воздух, словно охотничий пес. Я дернулся в попытке убежать, но в спину также уперлась невидимая преграда, лишая меня возможности двигаться. Всё-таки это была ловушка.
Чёрт, чёрт, чёрт! Ну не может быть такого, что бы я умер. Давай думай, думай, думай. Оно уже совсем рядом.
Пока тело было обездвижено невидимыми оковами, мысль металась в костяном мешке черепа, подобно птице попавшей в силки, но решение не приходило.
Почему оно остановилось? Аха-ха, стена, которая разделяла нас, не только обездвижила меня, но и мешала зверю, который сейчас в ярости пытался прокусить преграду, мешала ему достать меня! Наверное, я никогда в жизни так не был рад. Я бы сейчас прыгал, как ошалелый, от чёртова счастья, если бы смог пошевелиться.
Этот получеловек-полузверь с огромной перемазанной кровью пастью, бесновался в нескольких сантиметрах от меня, и, по-видимому, изрыгал злобное рычание или человеческие проклятия, хотя до меня они не долетали, ведь только теперь я понял, что стена не пропускала ни звука.
Всё закончилось внезапно, словно чья-то рука с силой выдернула меня обратно из этого замкнутого пространства, и, как после длительного погружения, в мои легкие ворвался воздух метрополитена, переполненный сплетением запахов. Тело было плотно сжато толпой пассажиров,  в той же позе, что и тогда, когда я только заглянул в этот планшет. Как же давно это было? В голове пульсировала кровь, руки дрожали.  А перед моими глазами подобный тонкой каллиграфической кисти, изящный пальчик, увенчанный алым ногтем, выводил на черном прямоугольнике экрана: "Мы знаем, что ты видел".
Что со мной произошло? Это была галлюцинация?
Копна черных, как смоль, волос качнулась перед моим носом  и, словно занавес,  закрыла от меня экран устройства. Девушка резко повернулась в мою сторону, и я отшатнулся, так как вопреки ожиданиям увидеть милое девичье личико, мой взгляд упал на уродливую бесформенную массу, заросшую жесткими волосами там, где должно было быть её лицо. Не было видно ни глаз,  ни островка кожи, только густая черная растительность покрывала ее с головы до шеи.

Отпрянув от этого безликого существа, я  споткнулся и вывалился из вагона на почерневший от застывшей жвачки пол.
Вслед за мной на платформу высыпал поток людей. Словно слепые, они наталкивались на меня, отпихивали ладонями и пинали коленями.
Подобно горной реке, волны человеческого безразличия подсекали меня и, как только я пытался подняться, - сбивали с ног. Но ничего, это была ерунда по сравнению с тем ужасом, что мне довелось пережить в той странной библиотеке, и я позволил безудержному человеческому потоку поглотить меня.
Кто-то вскрикнул и заставил остановиться эту руконогую массу, потом этот же голос громко  сообщил, что кому-то плохо, и вокруг меня тут же образовался островок пустоты, а две пары рук небрежно оттащили мое тело на скамейку. Так это мне, получается, плохо?
Я ощутил едва уловимый приятный запах детского мыла, пробивающийся сквозь смесь запахов пота, мочи и немытых тел, которые всегда наполняют тоннели метро,  и тут я увидел, склонившееся надо мной девичье личико, чьи огромные завораживающие глаза испуганно смотрели на меня. О, уж эти глазки, завладевшие моим вниманием, ради таких глазок тысяча кораблей во времена, описываемые в "Илиаде", покинули порты Греции и отправились на войну с Троей. И я был готов сорваться ради них в отчаянную авантюру, но тело не слушалось и, лишь поддавшись вперед, тут же упало на скамейку, словно сделанное из ваты.
- Всё в порядке?
- Я не знаю, наверное, уже в порядке.
- Вам нужна какая-то помощь?
- Нет, думаю, что не нужна.
- Такое с вами в первый раз?
- Наверное... да.
- Раз все в порядке, то посидите тут, а я пойду. Мне на пару еще надо успеть.
- Подожди...  Я увижу тебя снова?
В ответ она лишь  заливисто рассмеялась и закружилась на месте, не касаясь пола, так, что  локоны разметались, на подобии  причудливого веера, и закрыли собой ее лицо. И так же внезапно,  как и появилась, эта девушка пропала за станционной колонной, лишь только эхо ее смеха оставалось еще некоторое время под сводами зала. Или оно продолжало звучать в моей поврежденной голове? Я закрыл глаза и мысленно представил себе образ моей спасительницы, её скулы удлинились, лоб и челюсть выдались вперед, глаза запали, и вот уже передо мной лик чудовища из призрачной библиотеки.  Подобная видению, девочка, несущая на себе аромат детского мыла и кровожадный зверь в облике девы с локонами, бегущими по стройной спине. Кто они? Разные существа или это одно и то же существо? Слишком много вопросов для одной больной головы.

Следующие части:

Часть 2. Слова
Часть 3. Сердце
Часть 4 и последняя. Перерождение

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus

Подглядыватели. Помутнение: 3 комментария

  1. А вот нефиг было подглядывать.:D
    Автор, история хорошая, описание на высоком уровне, да вот только всю картинку смазало то, что вы написали слово «черт» через «о». :с

    1. Это авторское:
      чорт — выражение испуга, удивления;
      черт — форма нечисти.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

CAPTCHA
Reload the CAPTCHA codeSpeak the CAPTCHA code
 

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>