Жнец

- Перед употреблением данного рассказа знать:

Мусциполоходы или дионеи – вид транспорта в Балреке. Слепые злобные растения, у которых семь конечностей. В реальной жизни дионеи – это обычное растение-мухоловка (венерина мухоловка).

Снытевики – летательные аппараты Балрека, являющиеся широколиственными растениями, которым легко взлететь вверх, из-за отличной аэродинамики. Боевые снытевики имеют в центре цветок, источающий ужасные запахи, разъедающие всех, кто не подвержен действию усилителей. В реальной жизни сныть – это обычное широколиственное растение.

Усилители – биоинженерный напиток, который, вступая в контакт с пищеварительным трактом человека, начинает своё действие. Он заменяет кровь на некоторую массу (зависит от типа усилителя), которая после употребления усилителя будет вырабатываться в костном мозге. Данная масса (в зависимости от типа) даёт тот или иной род способностей. Также усилители повышают регенеративные способности тела, повышают износостойкость органов, из-за замены крови на более безопасное по составу вещество. Они также избавляют носителя от различных потребностей обычного человека, вроде сна, еды, воды и т.д.

Надеюсь, вам понравится. Приятного чтения.


 

После многолетней войны Балрека с чужаками появилось немало изменений в характере и предрассудках людей. Также появились наркотики. Почти все они были безвредны, и даже абсолютно зависимые от них люди не теряли ни работоспособности, ни крупных денег. Плюс ко всему, они были легальны и не вызывали депрессии. Однако был один, к которому пристраститься можно было буквально за два применения. Он не доставлял абсолютно никакого удовольствия, был исключительно дорогим и убивал, если принять чуть больше положенной дозы. О нём я и буду вести сейчас речь, потому что когда-то сам на нём сидел.

Он назывался жнец. Пафосное название для пафосных наркоманов. Им пользовались исключительно снобы и «богатые мешки с деньгами». Между прочим, деньги тоже появились в Балреке из-за чужаков. Так что не будь их у нас, не было бы либо наркотиков, либо весь несознательный народ помер. Жнец имел ужасный эффект: он вызывал тяжёлые галлюцинации слуховые, зрительные, осязательные и обонятельные. Казалось бы, обычное дело для наркотика, но он был произведением искусства, биоинженерным шедевром – жнец проникал в мозг носителя и предоставлял ему его страхи. Более того, во время трипа вся нервная система тоже была поражена наркотиком, который сам решал, что чувствовать носителю. К примеру: мужчина принял наркотик и ему видится, что у него нет рук. Он начинает ими скрести по полу или бетону, что ещё хуже, но не чувствует их. Сначала ломаются и вырываются ногти, далее стираются пальцы до костей, после этого ломаются кости, а дальше уж как повезёт. Кого-то отпускает раньше, и, почувствовав ужасающую боль, наркоман сразу же обращается к врачу. Кому-то меньше, и они не могут даже добраться до телефона, истекая кровью на полу своего дома.

Порой бывали случаи, когда видных деятелей или просто людей, мешавших кому-то, убивали этим наркотиком. Что касалось передозировки, то тут всё было значительно проще: ты либо умер, либо тебе повезло, и была лишь клиническая смерть. Некоторые наркоманы говорили, что если у вас была лишь клиническая смерть, то вам любая доза ни по чём. Однако проверять мало кто решился. Как вы уже, возможно, догадались, я был одним из тех, кто решился.

Жнец имел ужасающую силу привыкания. Как ни странно, в Балреке люди не пытались ничего запретить, так как была анархия, и запрещать было некому. Хотя после войны появились органы правопорядка, вроде полиции. Балрек не был под чьим-то управлением, просто полиция смотрела, чтобы люди не поубивали друг друга с военизированным настроем в городе. О чём это я? Ах, да, наркотик не был запрещён, но те, кто продавали его, делали это в исключительных количествах. Да, забыл упомянуть, жнец был питьевым. Объём дозы был 100 миллилитров, если мне не изменяет память. И дело было не столько в смертельности наркотика, сколько в привыкании. Малейшая погрешность продавца в сторону увеличения объёма жидкости в склянке давала привыкание.

Ломки от жнеца были такими же грозными, как и само название. У каждого это происходило по-своему. Одних выворачивало наизнанку, все суставы просились наружу, выгибаясь в неестественных позициях. Других   настигал тот же эффект, что и от самого наркотика. Кого-то, как и меня, постигал нечеловеческий зуд, заставлявший наркомана срывать с себя кожу в буквальном смысле этого слова. По статистике полиции, более 37% смертей от жнеца были именно во время ломок. Из них всего 3% были из-за случайностей, вроде упавшего утюга на лицо.

Надеюсь, я достаточно ввёл вас в курс дела, чтобы вы поняли всё, что будет описано дальше. Если будет что-то, чему поверить вы не сможете, то вы должны знать, что даже пройдя через всё это я сам не верю и пытаюсь себе утверждать, что это лишь сон.

***

Всё началось с лотереи. Во время своей обычной вечерней прогулки по парку я нашёл бумажку в четыре альвика и решил потратить её также легко, как она пришла ко мне. Самое умное, что мне пришло в голову, была лотерея. Я купил золотой билет с выгравированными цифрами на нём и пошёл домой. В тот момент я даже и не думал о выигрыше. Кажется, я думал о том, почему люди за стеной так пекутся о золоте, если, не смотря на его редкость, оно не имеет никакой пользы. Этот металл даже твёрдым-то назвать нельзя. Розыгрыш был моментальный, т.е. уже вечером я настроил глас вещателя на лотерею и проверил номера.

Мои глаза, надо было видеть вам мои глаза, когда я узнал, что победитель я. Они просто сияли. В тот же день, а точнее уже ночью, ко мне пришёл сам ведущий с отрядом полиции в качестве охраны и вручил мне чек. Миниатюрная камера вертелась рядом, переключаясь то на меня, то на ведущего. Он поздравил меня и задал всего один вопрос: «На что ты потратишь деньги?». Даже спустя столько времени я помню слово в слово, что я ему ответил. «Я обещал себе изменить жизнь. Теперь у меня есть на это средства. Кажется, я сдержу своё обещание» - сказал тогда я. Если задуматься, то я был прав.

После столь невероятного выигрыша я стал чуть более популярным. Меня стали звать на специальные вечеринки, сделанные для всяких снобов или просто людей с деньгами. Теперь я был одним из них. Мне не сильно нравились подобные походы, но мне надо было туда ходить, чтобы никого не обидеть. Всё было довольно-таки скучно и обыденно: я приходил, здоровался со всеми, слушал разговоры об экономике, о том, сколько золота сегодня в кармане моих собеседников, о том, как они увеличат это количество, бла-бла-бла. Занудство. Мне приходилось слушать рассказы о столь бесполезном и скучном металле очень долго, пока меня не нашёл Джон.

Джон не продавал наркотик, он был тем, кто рассказывает о человеке, который его продаёт. То же он сделал со мной. Он рассказал мне о том, что это совершенно новый вид наркотиков, который показывает всё то, чего я когда-либо мог испугаться. Так как я считал себя человеком бесстрашным (ну или, по крайней мере, почти бесстрашным), я принял вызов. Джон проводил меня в уединённую комнату, достал специальные часы и повесил их на меня.

Сейчас надо бы сказать пару слов об этих часах. Это был специальный счётчик интоксикации жнецом. Он показывал, через какое время мне можно было употребить следующую дозу, был ли я пристрастен к нему. Электронный циферблат показывал количество дней, часов, минут и даже секунд. Та часть, которая показывала моё пристрастие, состояла даже из более простой в понимании конструкции, чем циферблат: красная лампочка с черепком рядом – зависим, зелёная с улыбающимся парнем – всё в порядке.

Джон отвёл меня в кабинку, чтобы я мог избежать чужих взглядов или ушей, и вышел на пару минут, а когда вернулся, то держал в руке зелёную маленькую склянку с нарисованным на ней капюшоном с косой. Вынув пробку, я принюхался к жидкости и услышал что-то вроде запаха мыла или порошка. По крайней мере, если это шутка, то я останусь жив, подумал я, и опрокинул в себя жидкость. Привкус был чем-то средним между кровью и куском немного заржавевшего железа. Я закрыл глаза от остроты, и раскрыл рот, но уже через секунду я прекратил чувствовать что-либо.

Открыв глаза, я обнаружил, что в комнате никого больше нет,   и ничего не происходит. Что ж, по крайней мере, никто не говорил про золото – уже хорошо. Пару минут я недвижимо сидел на красном диване и наслаждался тишиной. Диван был таким мягким, что если бы приход случился хоть секунды на две позже, то я бы уже уснул. Однако на полпути к миру грёз, меня резко вернул в мою реальность какой-то неестественный шорох. Я раскрыл глаза, и увидел, что какое-то существо с огромным количеством чёрных конечностей двигалось в мою сторону. Я не мог разобрать, где голова у этого существа, и вообще есть ли она. Оно двигалось медленно, но уверенно, постепенно разрастаясь. Я попытался закричать, но почувствовал адскую боль во рту. Мой взгляд пал на зеркало, и моему взору предстал мужчина с зашитым ртом. Бесспорно, это был я. Решение пришло в голову сразу же - отрезать губы. Ногти заскреблись по губам, но лишь расцарапали до крови и без того не самые красивые губы в мире. На полке за этим существо я увидел ножницы. Тихонько мыча, я оббежал диван, пытаясь обхитрить животное. Всего в паре миллиметров от ножниц мою ногу схватила одна из конечностей этой твари, которая начала обвивать её, пытаясь сделать собой кокон. Рукой я нащупал ножницы, и уже собирался вонзить их себе в губы, как чья-то сильная рука схватила меня и ударила по щеке.

Сознание медленно возвращалось ко мне, помутнение спадало с глаз, а образы стали вырисовываться чётче. Джон был чем-то обеспокоен. На его лице было явное выражение переживания по какому-то поводу. Он что-то пытался сказать, но звон в ушах не давал мне услышать ни малейшего слова. По губам я разобрал что-то, вроде «порядок?», на что я ему показал большой палец, и привалился к дивану. Багровая кожа дивана медленно затрещала под моей головой. Я по-прежнему не слышал этого, но чувствовал.

Спустя минут пять звон стих, и я, наконец, смог встать на ноги. Джон рассказал мне в подробностях всё, пока я осматривал свои расцарапанные губы. Теперь не думаю, что меня пригласили бы на очередное обсуждение золота с таким лицом. Я был белее смерти, изуродован, напуган, но уже тогда я был счастлив. Я чувствовал себя живым, независимым, существующим. Это - то самое исключительное чувство где-то под рёбрами, которое называлось страх. Оно не было плохим, нет, оно было исключительным. Я был доволен…

Отблагодарив моего спасителя, я взял номер Джона, и пообещал, что зайду к нему, как только смогу. Я шёл по тёмным улицам, почёсывая прорезающуюся щетину и обдумывая то, как я буду жить дальше, и как я мог жить до этого.

Впервые меня начало интересовать всё, абсолютно всё до мельчайших подробностей этого мира. Никогда в моих глазах не было столько красок и деталей, которые только могли поддаться моему глазу. Неимоверный прилив сил и адреналина дал мне возможность увидеть всё это.

Я присел на стул за чашкой местного игсе. Разглядывая пар, валящий из чашки с варевом из семян дикого растения со столь странным названием, которое, между прочим, прижилось, я увидел трещины пересохшей краски на чашке. Никогда не замечал прежде, что моя чашка настолько стара и отвратительна. После этого в поле зрения попали мои руки, которые были исполосованы ужасными трудовыми мозолями и морщинами. Оторвав глаза от пара, и переведя их на руки, меня осенило, что это не понимание жизни – что-то не так. Пощупав лицо, я понял: я всё ещё не в себе.

Я не чувствовал ни своего лица, ни рук, которые вот уже минуты две держат чашку наполненную абсолютным кипятком, меня даже не смутил тот факт, что я не помнил, как попал в квартиру. Паническая волна накрыла меня с головой. Пот медленно выступил на лбу и начал своё движение в сторону пола. Я знал, что сзади меня эта тварь, но я не собирался поворачиваться, а шёпот позади повторял: «Отрежь лживые губы… отрежь».

Глаза сомкнулись всего на мгновение, но этого хватило, чтобы перенестись обратно в ту комнату, где я стоял с ножницами перед зеркалом и пытался отрезать свои губы. На этот раз я стоял на месте той твари и глядел на себя. Мои губы повторяли «Режь! Режь! Режь!». Какие из моих губ это говорили – я не знал, но эти слова врезались мне в голову, словно клеймо. Моя рука потянулась к человеку с ножницами, стоявшему перед зеркалом. Я хотел остановить себя, но было уже слишком поздно – маленькие кровавые кусочки кожи валялись на полу, а мужчина перед зеркалом надрывал свою глотку, зовя на помощь.

***

После резкого удара по лицу я пришёл в себя. Та же комната, тот же взволнованный Джон, но звона в ушах уже не было.

- Ну, ты даёшь! – присвистнул Джон – Ты чуть себе губы не оттяпал.

- Дважды. Я видел это дважды. Чёрт возьми, я ошибался, когда говорил, что не боюсь ничего. Эта параболическая галлюцинация действительно была убедительна. Это самое лучшее, что со мной когда-либо случалось. Хочу ещё! – повторял я, словно ребёнок – Хочу ещё!

- Вот – другой разговор. Прости, парень, но следующий раз можно через… - Джон глянул на мои часы – Две недели. Если задуматься, то это не так-то и много. Тебе, можно сказать, в этом плане везёт. Когда меня интересовали такие вещи, мне приходилось ждать по полтора месяца. Вот это было безумие. Я даже календарь специальный завёл для жнеца.

- Я представляю себе. Джон, обещай, обещай мне, что ты не пропадёшь. И продавец твой не пропадёт. Я обязан попробовать это как минимум ещё раз.

Всё ещё восхищаясь столь прекрасным ощущением истинного страха, что засел где-то в грудной клетке, я немного притих, прикидывая, что я буду делать эти две недели, что я буду делать после них, как распределить деньги, чтобы не потратить их все. Джон же смотрел на меня с лицом, на котором была великая гордость за содеянное, однако в его глазах я видел горечь, истинную горечь, которую можно заметить лишь мельком, хорошенько присмотревшись. Тогда я подумал, что мне всё это лишь показалось, и что я накручиваю, но теперь мне ясно, что это не так. Джон знал, чем всё это обернётся. Не до конца, конечно же, но знал.

***

Эти две недели тянулись мучительно долго. Казалось, что абсолютно каждая секунда была запечатлена моим сознанием, как отдельное событие. Каждое унылое мгновение: от ленивых подъёмов всех трёх звёзд из-за линии горизонта, до появления загадочной пепельной планеты, робко отражавшей свет звёзд в сторону нашей планеты. Все 7 кошмарных и болезненно скучных дней. Порой я ловил себя на том, что я не двигаюсь, а просто стою и пялюсь на эти простенькие часы. На эту бездушную железяку!

Единственное, что произошло за эту неделю, так это парочка писем от Э. Двика, про которого я вообще никогда не слышал. Какая странная фамилия Двик... Он писал, что на телевидении произошла какая-то ошибка и деньги должны были достаться ему, а не мне.

Я не отдам ему ни единого клочка альвика. Мне хватило бы денег даже на то, чтобы разнести дом, в котором я жил, и построить его заново из щепок, что останутся после него. На всякий случай, я, всё же, снял номер в отеле, чтобы этот Э. Двик не смог меня найти какое-то время. Сейчас мне было точно не до него, ведь срок ожидания подходил к концу.

***

Тревожные звонки посреди ночи были для Джона не впервой, как я понял, когда позвонил ему через три часа после темноты. Он взял трубку, и спокойно переспросил, кто ему звонит. Трясущимся от волнения голосом, я сказал ему, что срок истёк и мне можно. Мои ладони еле могли удержать гладкую поверхность “идеально” сделанного передатчика. Форма трубки создавалась каждый раз под мою ладонь, чтобы держать было удобней, однако, удобности это не прибавляло: гладкая поверхность в моих трясущихся потных ладонях легко выскальзывала   и чуть не разбилась о пол. Джон выслушал меня и сказал, что подъедет за мной через час.

Отбивая барабанную дробь пальцами о коралловый пол, я ожидал Джона. В голову лезла куча мыслей о следующем видении, которые были одни ужасней другого. В моей голове проснулось слишком много страхов, чтобы их все сосчитать, поэтому я решил подумать о чём-то, кроме видений. Я думал об отливке плиты для пола из кораллов, которые добывают умелые работники, рискуя своими жизнями под водой, сражаясь с агуаморфами, которые уже не первый год пытаются выйти на сушу, чтобы остановить засорение и потребление воды. Хорошо, что пока стена близнецов стоит, никто не пройдёт в город без официального пропуска. Сколько уже людей пытались пройти через неё, а служители у стены просто заваливали проход и расставляли ещё больше смертоносных ловушек, чтобы обезопасить жизнь городу. Сколько невинных там пострадало…

Из ступора меня вывел стук в дверь. Это был Джон, и он явно нервничал. Я взял некоторую сумму, разложил её по карманам и, сделав приличное выражение лица, вышел навстречу своему новому другу.

- Ты готов? – спросил он.

- Да, давай пойдём побыстрее – я бы не хотел, чтобы кто-то узнал о моём… развлечении.

- Как скажешь. Я только за. Умеешь сидеть на мусципулоходах?

- Да, конечно же. Но ты всё равно присматривай за мной. Вдруг я опять забудусь и упаду.

Джон, немного нахмурившись с ухмылкой, посмотрел на меня из-под своих больших бровей. Но уже через секунду он улыбнулся, развернулся и направился к выходу. Около двери стояло огромных размеров дикое ходячее растение – мусципулоход. Все семь её конечностей были острыми как бритвы, а её голову украшали тысячи маленьких зубов, которые были готовы пережевать любого, кто прикоснётся к ним. Не смотря на столь ужасающий вид, подобные дионеи были безобидны по отношению к людям внутри города, но как только они выходили за стену, то начинали бросаться на всех, кого не видели прежде, принимая их за врага. Столь воинственные и одновременно разумные растения не обладали, к сожалению, речью, но могли быть выдрессированы буквально за день.

Взобравшись на спину лиственного гиганта, Джон крикнул какую-то неразборчивую фразу, и дионея понеслась вперёд. Здания с огромной скоростью проносились мимо с оглушающим громким свистом. Немного подёргиваясь (наверное, из-за дополнительного пассажира), растение притормозило около старого трёхэтажного дома. Джон резво соскочил и направился к парадной двери. Дом был так стар, что генератор пространства стоял не у двери каждой квартиры, а у двери подъезда, чтобы экономить энергию. Наверное, он был ещё довоенным. С одной стороны 200 лет – это много, а с другой – в Балреке люди живут дольше домов, так что 200 лет – это ничтожно малое количество.

Джон покрутил ручку генератора, выбрал нужные настройки (эти довоенные генераторы имели более одной ручки для настройки, поэтому это занимало чуть дольше времени, чем у современных) и вошёл в дом, зазывая меня за собой. Ступеньки, похрустывая горками пыли, были все потрескавшиеся и разбитые. Если бы не следы впереди идущего Джона, я бы, наверное, уже давно сломал парочку ступенек и скатился бы кубарем вниз.

Мы были у нужной двери. Она была из красного дерева, такая же старая, как и всё, что нас прежде окружало в этом доме. После лёгкого стука в дверь, та со скрипом распахнулась, а перед нами оказался уже немолодой житель старого Балрека. Об этом можно было догадаться по характерно выпирающим венам на его теле. Такие вещи случались с людьми нередко в старых районах, так как все отходы проходили через эти места. Некоторые из них источали ядовитые испарения, которые и провели подобные изменения с их телами. Люди из старого Балрека жили почти столько же, сколько и люди за стеной, что было чуть ли не в пять раз, а то и в шесть меньше, чем у обычного горожанина Балрека.

Взмахнув полой облезлого зелёного халата в цветочек, хозяин дома впустил нас внутрь. Во всех комнатах пахло чем-то палёным, кроме кухни. В ней был слышен запах тухлятины настолько сильный, что им можно было бы и убить. Отклеивающиеся обои свисали со всех стен, отбрасывая зловещие тени на пол. Полуосвещённая гостиная была единственным местом, где можно было собраться в тёмное время суток, не опасаясь потеряться в беспросветной бездне. Джон развалился на диване, но тут же подскочил, придерживая спину рукой – из дивана торчала острая пружина. Присев чуть скромнее, Джон перешёл к делу:

- Том, это наш клиент.

- Он уже пробовал? – хрипло спросил хозяин дома, и плюнул куда-то в угол комнаты, пытаясь перебороть кашель.

- Да. Ему понравилось. Как, собственно, и всем. Что скажешь? – Джон приподнял брови, наморщив лоб.

- Уитакер, он не похож на человека, у которого есть деньги – сказал Том.

- Покажи ему – сказал Джон, глядя на меня. После этого я спокойно достал деньги из карманов и протянул Тому. На его лице было крайнее удивление, а в глазах блеснула, как мне показалось, надежда. Видимо поймав себя с таким лицом, Том нацепил обратно на себя угрюмую маску томности и спросил:

- На все?

- А на сколько хватит? – спросил я, пытаясь изобразить самое, что ни на есть уверенное лицо. Том пересчитал бумажки с напряжённым видом и выдал:

- Три… - его ударил в колено Джон – Пять.

- Джон, либо он говорит честно, либо я найду другого продавца – сказал я, кинув презрительный взгляд на Тома.

- Не найдёшь. Ты же будешь подходить к каждому и спрашивать, не толкает ли он жнеца. Бери семь, и пойдём – я отвезу тебя домой.

Том кивнул и удалился на пару секунд во мрак своей квартиры. Вернулся он уже с семью плотно упакованными склянками, развешанными на поясе, который он держал в руке. Я повесил его через плечо и удалился из квартиры, краем уха слыша, как Джон отвесил подзатыльник Тому. Спускаясь по ступенькам, я оступился и уже было упал, как меня подхватила сильная рука того, кто привёз меня в этот дом. «Ты же не хочешь слизывать с пола эту дрянь?» - сказал он и поставил меня ровно.

***

Когда по городу меня несла дионея, я уже был не в себе, ведь в моих руках было то, чего я вожделел долгое время. Бешеными глазами я смотрел на блестящую, отливающую лёгким зелёным светом жидкость. Языкастый череп, наклеенный на склянку, несколько отличался от того, что был на моей самой первой колбе. На нём была небольшая трещина в самом лбу, а язык переливался странными яркими цветами так, будто он действительно двигается, а черепушка сейчас что-то скажет. «Знай меру!». Эта фраза вывела меня из транса. Помотав головой, я понял, что это сказало не изображение на бутыли, а мой водитель.

- Уитакер, значит, да? – спросил я куда-то в пустоту. Дионея поёжилась на холоде и издала приглушённый писк, будто ей так же, как и мне, не понравилась эта фамилия – Знал я одного Уитакера. Он был одним из первых людей, кто попробовал усилитель.

- Сейчас у каждого второго не по одному усилителю за плечами – перебил меня Джон – Что в этом такого?

- Он испепелил моего отца, разнёс к чертям наш дом, а мою мать он скинул в обрыв Корлина. Я ещё три дня слышал, как ветры разносят её крики, а сделать ничего не мог. Уитакер дал денег всем в округе, чтобы те не подпускали меня к обрыву, чтобы я мог хотя бы дать ей умереть, не говоря уже о спасении.

- Это был не я – отрезал Джон, который уже закурил вторую сигарету, пуская клубы дыма в безответную, тёмную и холодную, пустую ночь.

- Ещё бы это был ты – ухмыльнулся я и отправился в свой номер.

Джон так и остался стоять на улице, обдумывая поступки своего возможного дальнего родственника. На его лице было выражение крайнего негодования и сострадания, хотя он и был невиновен. Даже когда звёзды стали восходить из-за горизонта, он был по-прежнему окутан тьмой мыслей, что только тлеющий огонёк его сигареты развеивал мрак, свалившийся на него из-за меня. Мне было жаль, что я сказал это, но к тому моменту, когда я это понял, было уже слишком поздно.

***

Я вынул две бутылки из пояса и поставил их на стол, перед тем как пошёл в ванную умыться. Мои руки тряслись от предвкушения. Я небрежно кинул пояс с остальными бутылками на диван и уже было собирался откупорить первую, как вдруг раздался стук в дверь: «Обслуживание номеров. Откройте, пожалуйста». Тяжело вздохнув, я отложил процесс отправки в мир, который меня так интересовал. Стук раздавался всё напряжённее и напряжённее. Когда же я открыл дверь, то увидел огромную кучу свежего и чистого постельного белья. Вздохнув с облегчением, я пригласил обслугу внутрь, но в этот же самый момент краем глаза заметил что-то в коридоре. Я выглянул из номера и увидел то, что было страшнее, чем все жнецы в мире. В луже крови лежала служанка отеля, с оторванными конечностями, беспорядочно разбросанными по проходу. Мои голосовые связки напряглись, чтобы издать дикий вопль, как неожиданно в моё горло ударил чей-то сильный кулак. Мужчина, который замаскировался под обслугу, повалил меня на пол, захлопнул дверь и набросился на меня. Он приставил мне к горлу острую сторону своего браслета, который воспылал синевато-фиолетовым пламенем.

- Где мои деньги? – спокойно спросил он.

- В столе – выдавил я из себя. Мужчина подошёл к столу, взял оттуда все деньги, что там были и вопросительно посмотрел на меня – Остальное я потратил на жнеца.

Как я понял, это был тот самый Э. Двик, который мне так яростно угрожал в письмах. Не сказать, что его обуревали эмоции. Казалось, что он просто делает то, что планировал уже столько лет. Ни единая мышца на его лице не дрогнула, когда он схватил меня за шкирку, приставил к стене и залил в меня три бутылки жнеца. Захлёбываясь в ужасном вареве безумия и страха, я пытался вырваться из его рук, но было уже слишком поздно: в глазах начало темнеть, а ужасный звон вернулся. Двик отпустил меня, но это ничего мне не дало. Я просто грохнулся на пол, слушая его разговор с кем-то ещё, кто вошёл в комнату:

- Ты не переборщил? Ты же планировал на две.

- В прошлый раз было две, но он не стал зависим. Три должны сработать.

- Как скажешь, но ещё раз ради него разрушать материю я не позволю. Я просто не вижу смысла в нём. Твои друзья же и без него смогут всё провернуть.

- Терпение, мой друг, и следи за дионеей, которая будет рядом с ним.

***

Издав ужасный вопль, в попытке вдохнуть весь воздух этой планеты, я распахнул глаза и увидел, что рядом со мной стоит мужчина, кожа которого была черна, как уголь, а позади него пылала комната. Он кричал что-то неразборчивое и всё время размахивал топором, медленно двигаясь в мою сторону. Глаза безумно поблёскивали в огне, который перекидывался от одного предмета домашней утвари к другому. Быстро оглянувшись, я увидел окно. Подо мной был третий этаж, поэтому прыгать было трудно. Уже почти за моей спиной пыхтело обезумевшее от ярости существо, поэтому времени на раздумья у меня не было. Немного разогнавшись, я выпрыгнул в окно.

Весь мир вокруг замер на несколько мгновений, пока я летел вниз на спину мусциполоходу. Эта ужасная тварь глядела на меня, поскрипывая в предвкушении зубами. Зажмурившись и закрыв лицо руками, я приземлился на спину ужасному растению и покатился на бетон, сильно ударившись спиной и головой. Всё вокруг кружилось и смазывалось, но удар в живот одной из конечностей дионеи я прочувствовал без каких-либо помех. Влетев в стену, моё побитое тело уже было не в состоянии двигаться, однако озлобленная тварь бежала на меня. В надежде, что это всего лишь сон, я закрыл глаза. Что-то зашипело, и дионея завопила, громко топая. Кажется, она убежала.

Кто-то поставил меня на ноги, и моему взору открылась причина бегства грозного гиганта: отряд полиции прогнал её электрическими усилителями. Один из полицейских хлопнул меня по плечу, пустив от перенапряжения небольшой разряд из своей руки мне в плечо, что сразу же меня привело в порядок и взбодрило.

Номер был объят огнём, но того существа там не было. На улицу уже выскочили дионеи укротителей огня. Несколько человек спрыгнули с дионей, вспыхнули алым пламенем и забежали внутрь дома. Меня всегда интересовало, почему они должны обязательно загораться всем телом, чтобы проводить какие-либо ритуалы с огнём, однако, спросить было не у кого: укротители огня не носят на себе табличек, а каждый из них, кого я встречал, был не сильно-то разговорчив, особенно на эту тему. Некоторые говорили, что они бессмертны, а вместо крови у них течёт раскалённая лава. Они никогда не едят, не пьют и не спят, у них также нет никаких нужд, присущих человеку, как и у обычных владельцев усилителей. Но это не обычные владельцы огненных усилителей. Они – элита, которую обучали годами, а то и десятилетиями.

Из окна в мой этаж было видно, как мужчина с пылающим в огне лицом, протянув руки к огню, поглощает его. Не смотря на то, что они всегда подоспевают вовремя и на их полезность городу, глубоко в душе я их ненавидел, как и любого другого владельца огненного усилителя.

Что-то не давало мне покоя, даже когда огонь был затушен. Это были не мои вещи, которые почти все сгорели в адском пламени, это был не Двик, который чуть не убил меня. Что-то назойливо пищало в моей голове, трубя тревогу…

***

Я понял, что это было, когда, наконец, мой взор упал на руку с часами. На ней горела красная кнопка. Зависим. Это и было началом конца. Я не мог даже вернуться на свою старую работу. Даже никчёмному офисному работнику надо было проходить тест на пристрастие к “жнецу”. На циферблате высчитывалось время до следующего приёма, чтобы избежать серьёзной ломки. Обычные ломки высчитывались на движущемся пояске времени сверху, который передвигался влево раз в день. Маленькие красные точки на нём – ломки, большая – серьёзная ломка. До одной из таких оставалось меньше двух недель, а денег и наркотика у меня не было.

После недолгих раздумий я позвонил тому, кто действительно смыслил в таких делах, кто меня и подсадил на всё это. Джон.

- Двик? – донёсся удивлённый голос из уличного передатчика – Никогда о таком не слышал. В любом случае, парень, дела твои плохи. Честным трудом ты быстро не заработаешь, а помогать тебе я не всегда смогу. Плюс от серьёзной ломки спасёт только стол врачевателей, к которому обычно привязывают каждую конечность, чтобы двинуться было вообще невозможно. У меня друзей лекарей нет, прости уж, но зато есть знакомые грабители. Они как раз собираются на одно очень опасное дело, для которого им нужен ещё один человек. Надёжный человек. Ты меня ещё слушаешь?

- Да – еле-еле выдавил я из себя, пытаясь не захлебнуться в скопившейся в горле мокроте – Да, я не вижу другого выхода пока что, а времени на раздумья не так-то много. Где и когда?

- Побольше бы таких как ты. Не зависимых, а решительных я имею в виду. Где ты сейчас? Тебе же нужно жилище, раз твоё сгорело. Я поселю тебя у своей сестры на время, пока ты не излечишься.

- Спасибо, Джон. Я действительно благодарен тебе за всё. Странно, но ты сделал для меня больше, чем кто-либо другой, хотя мы с тобой едва знакомы.

- Мне близка твоя проблема. Наверное, поэтому я хочу тебе помочь. Ладно, мне не особо нравится разговаривать на такие темы по передатчику. Те сектанты из «правды» - они могут нас слушать. Не знаю, зачем, но могут.

- Я буду рядом с номером. Упакую пока вещи. Можешь не спешить.

***

Повернув генератор около двери, мой спаситель ввалился в квартиру, и моему взору представилась чистенькая и аккуратно прибранная комнатушка, используемая как прихожая. Именно в подобной комнатушке я жил раньше. Пожалуй, я буду доволен, даже если меня тут оставят. Однако, мне предложили комнату для гостей, которая была по размерам с чёртову посадочную площадку для снытевиков. Такой роскоши я и ожидать не смел. Джон глянул на меня напоследок, подмигнул и закрыл за мной дверь, а сам пошёл переговорить с сестрой.

Обстановка в комнате была настолько домашней, что я нашёл всё, что мне было нужно буквально сразу, кроме одного – кровати. Некоторое время я бродил по комнате, осматривая шкафчики и витрины полные различного «как бы нужного» барахла: сервиз, сделанный из переливающегося на свету минерала; ободок с красиво примотанными к нему пёрышками редких птиц; поддельные старинные доспехи первой войны; уникальный передатчик фирмы “TransMind”, который отлично вписывался в интерьер. Око вещателя тоже было в этой комнатке, но оно лежало в дальнем углу одного из шкафов под толстым слоем пыли. Обои были приторно-бежевого цвета, с узорами из луговых цветов, растущих на диких полях центрального Балрека.

Дойдя почти до конца комнаты, я провалился в мягкое углубление в полу. Оно было настолько мягким, что даже падение плашмя было абсолютно безболезненным, а даже приятным. Это углубление практически сливалось с окружением, поэтому невооружённым глазом нельзя было его заметить. По-видимому, это и была кровать, и она была прекрасна. Великолепнее кровати я не видел нигде. Распластавшись по ней, мне вдруг предстал вид на себя: прекрасная, милая и уютная, чистенькая комната, с небольшим угольком, валяющимся посреди неё. Я до сих пор был в саже и пепле после пожара. Однако, сейчас меня это почти не волновало: я был на пике удовольствия, так как ничто не могло потревожить мой покой, как мне казалось. За долгое время на моём лице впервые появилась по-детски беззаботная улыбка, дававшая даже мне самому надежду на светлое будущее.

Внезапно заиграла тихая музыка. Хотя звуки были приятными и поначалу тихими, меня передёрнуло от испуга. Звуки исходили из странной коробочки, в которой по засушенной лягушке мерно били молоточки, заставляя её труп выдыхать воздух в различной тональности. Столь ужасное и одновременно прекрасное изобретение быстро вернуло мне успокоение, и я снова уставился вдаль через окно, которое занимало одну из стен. Вдали виднелся розово-фиолетовый закат, облачённый в перину из облаков. Последняя из трёх звёзд заходит за горизонт, подмигивая не спящим жителям города.

Несмотря на всё это, надпись «Жизнь налаживается» быстро стёрлась из моей головы, когда меня пронзил насквозь дикий зуд по всему телу. В голове же моей трещала тихая сирена, исходившая от моих часов, которые тревожно надрывались о пришедшей ломке. Я чувствовал, что чешется каждый миллиметр моего тела. Мои руки только и успевали, что носиться взад-вперёд, расчёсывая до красноты кожу. Зуд был настолько нестерпим, что, остановись я на секунду, сошёл бы с ума. Ужасный скребущий звук диким и громким гулом отдавался в моих ушах, перебивая пищащую тварь на моей руке. Где-то брызнула кровь, и монотонная бежевая комната озарилась красным, а мои ногти начали впиваться в куски мяса. Зуд сменился волной боли, что не давала мне ни малейшей надежды на светлый исход. Я с ужасом глядел на то, что творят мои уже неконтролируемые руки, елозившие своими ужасными отростками по всему моему бренному телу.

Я закричал, что было сил, и Джон вбежал в комнату вместе с сестрой. Он схватил меня за руки и попытался сдержать, но неудачная позиция по отношению к одной из рук дала ей волю вырваться и сорвать огромный, как мне казалось на тот момент, кусок кожи с лица Джона. Схватившись за лицо, он упал на пол, добавив в палитру цветов новый оттенок красного. Его сестра вскочила мне на грудь и упёрлась коленями в мои запястья, прижав их к полу.

Ещё некоторое время я извивался от боли, но со временем она утихла, как и мои крики, которые медленно превратились в обречённые всхлипы и тьму в моих глазах.

***

«Ты бредил» - раздался голос в моей голове. Распахнув глаза пошире, я увидел девушку, которая меняла бинты на моих ранах.

- Элли. А ты? – представилась она.

- Я… - на полуслове меня оборвали давшие о себе знать раны. Зажмурившись от боли, я вернулся в исходное положение и попытался забыться.

«Ладно, понимаю, не самый удачный момент. Джон мне рассказал о твоей зависимости. Знаешь, там, откуда я родом, тоже были наркотики, но их принимали только глупые или отчаявшиеся люди. Я не думаю, что ты глуп, так что же заставило тебя впасть в отчаяние?» - она помолчала немного, поглядев в окно, и внезапно сказала – «Не знать, чем всё закончится, - ужаснейшая из всех возможных участей. Так часто говорит один мой знакомый. Сейчас она постигла и меня: я обработаю твои раны и уйду, потому что так надо. Я надеюсь, ты откроешь завесу тайны хоть кому-то. Я надеюсь, что в твоей жизни будет хоть кто-то, кому ты сможешь её открыть. Всем нужен этот кто-то» - договорила Элли и медленно засобиралась. Она убрала пустые пачки от бинтов, закрутила все баночки с мазями и лечебными жидкостями, которые использовала на мне, всё сложила в саквояж и направилась к выходу. Перед тем как закрыть дверь, она бросила на меня обречённый взгляд, полный вопросов, на которые я, увы, не в состоянии был ответить, стукнула по отросточку светильника и ушла.

***

Немного пошатываясь, я подошёл к столу, на котором лежал план банковского здания. Джон, Альпинист, Агностик, Атеист и Эскапист с томными минами глядели из-под нависшей над ними лампы на этот клочок бумаги.

- А с этим что не так? – спросил самый длинный из них. Атеист был первым близнецом и всю жизнь этим тыкал в своего брата Агностика, которому было до лампочки, кто был выше. Атеист всегда пытался доказать, что он лучше, умнее, сильнее и быстрее, чем его братец, поэтому их споры с самого раннего детства приобретали невероятные характеры. Джон говорил, что как только они попали в их самое первое учебное заведение, ещё будучи сопляками, они в первый же день поспорили на то, кто из них больше наворует. Атеиста поймали с огромным количеством добычи, а Агностик ещё два месяца мог сам платить за себя в различных заведениях, которые были не по карману им обоим в былые времена. Однако, Агностик никогда не злорадствовал над братом, а лишь хотел показать, что не все споры уместны, и что работа совместная окупается лучше, поэтому всегда делился со своим гиперактивным братцем. Вот и сейчас Атеист с Агностиком идут на дело из-за спора…

- Он идёт с вами. Больше не стоит о нём расспрашивать. Его будете звать Жнецом – отрезал Джон – Он будет нести деньги, так как доверяю я только ему. Ты – он указал на Альпиниста – Ты будешь его прикрывать.

Альпинист был единственным из всей команды, чьи цели были благими, и вляпался он не сам. Его дочь переломала несколько костей, карабкаясь на одну из возвышенностей Балрека. Она сорвалась из-за того, что парень, который лез перед ней, побоялся, что из-за неё его сдует с горы и он умрёт. Он был её страховкой. Когда он перерезал трос, она скатилась до самого низа. Ни одна дионея ещё не разгоняла той скорости, с которой она катилась вниз. Сейчас ей нужна операция, а тот парень исчез. Альпинист был самым молодым из всей команды, самым низким, самым робким, он просто хотел всё сделать как было. Его-то жизнь устраивала…

- Что до тебя… - обратился Джон к последнему из отряда – Что ж, просто постарайся не пристрелить никого из команды раньше, чем они будут на сто процентов пойманы. Я не хочу, чтобы было как в прошлый раз.

Эскапист кивнул. Среди всей четвёрки он был самым мрачным. Даже стоя на прямом свете его лицо будто было сокрыто тенями, падавшими откуда-то ещё. Никто из команды не знал ни его целей, ни причин. Даже имени его никто не знал. Несмотря на всю свою скрытность, Эскапист успел заработать себе славу по всему среднему кольцу Балрека. Он всегда знал свою цену и не опускался до ларьков и магазинов, но и зазнаваться он не думал, грабя лишь банки с защитой не более, чем в пять человек.

Даже сейчас, стоя под яркой ламой, чья конструкция состояла из крайне занятного цветка, который раскрывал лепестки и испускал благоухания, привлекавшие светлячков, Эскаписта не было видно до конца: лишь его плащ, брюки и ботинки. Даже в помещении он носил шляпу с полями достаточно длинными, чтобы скрыть лицо, но и достаточно короткими, чтобы не выглядеть идиотом.

Только сейчас я, наконец, заметил лицо Джона, на котором не было ни единой ссадины, не говоря уже об огромной ране, зияющей мясом. Мои губы уже было собирались двинуться, чтобы спросить о ране, но Джон сделал резкое движение рукой и приставил указательный палец к губам. «О’к, босс» - пронеслось в моей голове, и я закрыл рот до того момента, как в комнату вломился дёрганный парень.

- Дориан? Или Саймон? – спросил Джон куда-то в пустоту.

- Саймон. Дориан не знает. Не знает пока. На этот раз он должен узнать. Этот гадёныш должен узнать, чем я зарабатываю Ему на жизнь. Если меня пристрелят на этот раз, то знай – это всё из-за него. Ты рассказал им план? Они согласны? – спросил только что вошедший мужчина.

Уитакер кивнул и проводил всех на выход к автоматизированному устройству передвижения. Здоровая штука, сделанная из местных твёрдых металлов. Джон говорит, что Элли её называла машиной. Должно быть, это гораздо удобней называть её машиной, но до чего же странное слово. Таких устройств было относительно много на тот момент, так как автоматизация города началась вовсю сразу же после возведения стены, что произошло довольно давно. Теперь же все предпочитают такие… машины вместо дионей. Аппарат работал от звёздной пыли: широко распространённого топлива, которое добывают из центрального Балрека. Говорят, у них там целая мёртвая звезда в центре, которая, по легенде, принадлежит жнецу смерти, что спустится однажды с небес, чтобы забрать её душу и изменить все события, которые когда-либо произошли, происходят и произойдут. По слухам с этой звезды оседает столько пыли, которая способна заставить даже обычного человека жить месяца три без потребностей в воде или еде, что хватило бы на весь континент три раза. С другой стороны, те же люди и говорят, что этой пылью можно разорвать пространство и время и отправиться куда-то в другие миры.

Как только я снова захотел спросить про лицо, Джон каким-то волшебным образом это понял и затолкал меня в машину к другим. Внутри устройство казалось больше, чем снаружи, и, на моё удивление, никто не теснился.

- Итак… Жнец, верно? – обратился ко мне Альпинист – я иду с тобой. Тебя же уже посвятили в план? – не ответив ни слова, я лишь нахмурил брови и перевёл взгляд от пола на его лицо – Нет, значит. Он довольно-таки прост: мы надеваем полицейскую форму, выводим всех гражданских в комнату отдыха, говоря, что от этого зависит их жизнь и проведение операции по спасению этого банка от ограбления, оглушаем охрану, забираем деньги и уходим через подвальное помещение. Всё же просто, так? – спросил он, глядя на меня глазами, умоляющими выдавить из себя хоть какой-то звук.

Однако, я просто опустил взгляд обратно в пол, вернувшись в свои раздумья. Я был озадачен проблемой выведения токсинов из своего тела. Даже если я и мог закупить столько жнеца, чтобы вывести его весь без сильных ломок, то смог бы я пережить все приходы? Если от одного только первого раза я чуть не отрезал себе губы, а от второго я уже выпрыгнул с третьего этажа. От этих раздумий моя голова медленно наполнилась горячей кровью. Из мутного сознания меня вытащил Атеист.

- Держи – это твоя маска – он протянул мне маску, которая запечатлела перекошенную коричневую страшную морду рагнора - хищного животного из Балрека, чьи клыки могли прокусить практически любое покрытие, однако, рагноры никогда не пытались выйти за пределы центрального Балрека.

В маску был встроен респиратор и какое-то укрепительное покрытие, которое могло защитить от попадания в лицо осколков, но не от прямого попадания. В Балреке, несмотря на все изощрённые нововведения, касавшиеся оружия, по-прежнему использовались упрощенные варианты оружия ларсов.

Ларсы – западный народ, с которым Балрек и вёл войну. Их называли так из-за того, что их правителем был Ларс Великий, который практически выиграл войну, но его смогли отловить и сжечь в пепел, а потом сжечь и пепел.

Элли говорила, что в том месте, откуда она прибыла, использовали точно такие же оружия. Она считала это странным, такое совпадение. Каждый раз, когда Джон спрашивал, откуда же она прибыла, она говорила лишь «издалека», и отворачивалась. Может, она и правда прибыла с неба?

***

- Мадам, - шёпотом сказал я впереди стоящей женщине – вам нужно срочно пройти со мной. Только тише. Это очень важно. У нас есть данные о террористах в этом здании, и вам надо пройти в комнату отдыха с остальными и запереть дверь на ключ. Я повторюсь – это очень важно, чтобы вы следовали моим инструкциям, чтобы у полиции была свобода действий, и никто не пострадал – продолжал я, аккуратно держа её за руку, ведя в сторону дверцы, одиноко стоявшей в большом коридоре банка «Центролайзер». На двери красовалась табличка «Комната отдыха», немного поблёскивая в лучах заходящей за горизонт звезды.

Ночь начиналась. Время в Балреке делилось очень неудобным способом. Такое деление было из-за трёх звёзд, которые были рядом с планетой, и восходили неравномерно. Рассвет начинался с одной звезды и длится около двадцати четырёх часов. Дальше – день. Во время фазы дня, которая тоже длится около двадцати четырёх часов, на небе зависают сразу две звезды, что создаёт ужасающе высокую температуру, выпаливающую неприспособленные тела горожан и открытые урожайные поля. Ближе к концу фазы дня две звезды прячутся за линией горизонта, но встаёт третья. С третьей звездой начинается фаза вечера, которая длится двенадцать часов. В это время люди обычно пытаются доделать все свои дела, и разойтись по домам, чтобы не попасть в фазу ночи на улицу. Когда наступает ночь, то температура воздуха падает до астрономических чисел, окутывая морозными лапами весь континент. Иногда ночью идёт снег даже в жаркое лето. Ночь же длится также мало, как и вечер – всего двенадцать часов. Двенадцать часов практически абсолютного нуля. И хотя днём порой бывает можно выйти на улицу и пробыть там около пяти часов без вреда для здоровья, ночью не решаются порой выйти даже люди с усилителями, позволяющими им контролировать холод.

У нас оставались считанные часы, пока город не впадёт в анабиоз, а у нас, кажется, появлялась первая накладка:

- Я не собираюсь с вами идти. Кто вы такие? – грозным тоном вопил мужчина где-то в остатках очереди.

- Сэр, прошу вас, вы можете сорвать операцию – дрожащим голосом говорил Альпинист.

- Не трогайте меня. Охрана!

Мужчина в строгом костюме приблизился к конфликтующим. На его голове была надета фуражка, скрывавшая его лицо. Когда он был достаточно близко, он немного приподнял козырёк, глянул на мужчину, и подтвердил действительность операции. Сконфузившись, мужчина засеменил в сторону комнаты отдыха, кидая подозрительные взгляды на всех, кто остался в комнате.

- Спасибо, Эскапист. Так, их ровно шесть. Нам столько и надо. Жнец, закрой их – скомандовал Атеист.

Кивнув, я направился к комнате. Уже у самой двери, я увидел, что последние лучи за стеклянной стеной медленно сползали в тоненькую нить света, пока и она не исчезла. Очнувшись от оцепенения, я открыл дверь, сделал напряжённое лицо и сказал всем сидеть тихо, и что операция началась, чтобы они не кричали, если услышать крики и выстрелы. После этого, я закрыл дверь, воткнул ключ в замочную скважину, провернул и сломал его внутри замка, чтобы никто не смог выйти оттуда наверняка.

- Всё готово – томным голосом огласил я.

- Великолепно. Надеть маски – скомандовал Саймон, достав из рюкзака маску дионеи и пистолет-пулемёт.

Несколько патронов он выпустил в потолок и объявил об ограблении. Все быстро легли на пол. Эскапист завёл таймер на пять минут – время до прибытия полиции, и все побежали к хранилищу. Саймон вёл перед собой молодую девушку-кассиршу, которая была напугана, будто маленькая собачонка. Она быстро ввела пароль к двери, хранилище раскрылось, и перед нами предстала гора денег. Саймон кинул пустые сумки в центр комнаты и все начали набивать их до отказа. В считанные секунды хранилище опустело, а сумки набились доверху. Нагрузив каждый на себя по сумке, мы направились к выходу. Каждый вёл перед собой заложника. «Ещё минута» - объявил Эскапист. «Великолепно» - произнёс Саймон, однако в его голосе была дрожь и неуверенность. Он явно чего-то боялся.

Внезапно град пуль обрушился на стеклянные двери главного выхода. Заложник Агностика получил множественные ранения и уже не смог встать. «Ещё одна невинная душа» - произнёс он, и переместился за спины товарищей. «Хорошо, другой план» - объявил Саймон, передавая заложницу Агностику. Он медленно снял маску и надел обычный респиратор. Скинув сумку с деньгами мне, он выбежал на улицу, и перебежками добрался до нашей машины. Он сидел за ней, стреляя короткими очередями, чтобы отпугнуть полицию. Все заворожено глядели на него, на его мастерски отточенные движения, на то, как он себя вёл, как вдруг, он облокотился спиной о стенку устройства и замер.

Через несколько секунд он одёрнул с себя респиратор, сделал глубокий вдох, а его глаза начали беспорядочно бегать, в поисках ответа на какой-то вопрос. На него свалилась сверху газовая граната, и он натянул защитную маску обратно. «Джентльмены» - произнёс он по рации – «У нас есть что-то потяжелее?» - вопросил он, однако Атеист отрицательно ответил и продолжил следить за его действиями. «Бегите через подвальное помещение» - последнее, что сказал Саймон, прежде чем исчезнуть. После этого он рванул в сторону жилых районов. Заметив это, Эскапист открыл отвлекающий огонь по органам правопорядка, которые быстро попрятались по своими железякам.

***

Мы уже почти вышли из здания, когда кровь начала громко пульсировать в моей голове, отдаваясь гулкими звуками. В глазах медленно начало темнеть, а всё, что не было ещё поглощено пеленой тьмы, было размыто. Я еле-еле держался на ногах, а мой браслет снова начал истерично пищать. «Только не сейчас» - пронеслось в моей голове, перед тем, как я начал судорожно дёргать руками, снимая с себя куски защитной одежды, начиная заново чесать забинтованные раны. Белоснежно белые бинты изрывались до глубоких дыр, медленно перекрашиваясь в алые цвета. Маска полетела прочь с лица, когда руки добрались до шеи. Ещё немного, и я вскрою себе артерию, и зуд пройдёт навсегда, ещё чуть-чуть…

Эскапист врезал мне, от чего я ошеломлённо грохнулся на бетон. Я продолжал трястись, но уже не от сводящего с ума зуда, а от дичайшего мороза. Моё тело охладело за секунды, когда я коснулся спиной пола. Минуты через две я уже пришёл в себя, а тряска практически прекратилась, но мороз не отступал, и нам надо было спешить. Лучше бы всего этого не было. Лучше бы я оставался на своей гнусной работе, лучше бы я оставался неудачником, который никогда ничего не получает, лучше бы меня убила дионея…

***

- Мы всё разделили поровну. Доля Саймона будет лежать у меня в доме, пока он не объявится. Надеюсь, он жив. Что до тебя – если тебе не хватит на весь период, то только скажи – я добавлю. Хорошо? – Уитакер всё пёкся обо мне.

Я вяло кивнул, и лёг на мягкую часть пола, разглядывая свои часы, которые показывали статистику: пережить ещё три ломки или выпить одну бутыль и пережить две ломки, или выпить две бутылки и пережить одну, или выпить три бутылки нужное время и забыть обо всём, как о страшном сне.

Наворованная доля была в разы меньше того, что я выиграл, но этого должно было хватить на две бутылки. Я сказал Джону, что столько и надо – не хочу отбирать его деньги, ведь он и так дает для меня слишком многое, хотя даже не знает моего имени…

И вот бутылки стоят передо мной, Уитакер закрывает дверь в комнату на замок, чтобы я не смог выбраться, прячет пароль, который я должен буду сказать, чтобы выбраться, на верхушку шкафа, желает удачи и выходит. Хлопок двери гулко разнёсся где-то внутри моей грудной клетки, где что-то ёкнуло, предвещая беду.

Содержимое первой бутылки неохотно затекло мне в рот, перетекло в горло и вступило в контакт со внешней средой моего желудка. Небольшая сонливость накатила на меня, но она прошла, когда я увидел то, что забыть не смогу никогда. Никогда.

***

Я моргнул, а когда снова раскрыл глаза, то пожалел, что просто не заснул. Передо мной был лабиринт Кралвера. Этот лабиринт принадлежал одноимённому шоу, в котором три человека бегали по лабиринту в поисках ключа, сундука с сокровищами, а потом и самого выхода. Им можно было брать только один предмет, который, по сути, должен был их вывести из этого места. Оттуда удалось выбраться только двоим, и только один из них выбрался с добычей.

От одного вида на это место, по моей коже пробежал холодок, покусывавший спину. Нерешительно я сделал шаг вперёд, и стены по бокам опустились, представив мне моих соперников. Это был странно одетый мужчина, чьё лицо я не мог разглядеть и немолодая женщина, одетая по-домашнему. «Я должен помнить, что всё это лишь галлюцинация, что всё это нереально, что я не умру» - твердил я себе, но странное чувство, засевшее в моих рёбрах, не отпускало меня ни на секунду, чтобы я мог расчистить затуманенное сознание, и прикинуть план действий.

На табло сверху загорелась надпись «СТАРТ», и мы побежали. Когда я завернул за угол, на меня набросилась женщина, размахивавшая чем-то острым. «Прости, но я не могу оставить судьбу нашей семьи на никчёмного неудачника! Либо ты, либо я, и я не собираюсь отступать, так что умрёшь ты!» - кричала женщина, и к моему ужасу я начал узнавать знакомые нотки в её голосе. Это была моя собственная мать. Она продолжала размахивать ножом, в попытке вонзить его в меня, но позади уже был слышен топот ужасного хранителя Кралвера. Лабиринт был назван не в честь его создателя, а в честь монстра, заточённого здесь.

Она нарушила главное правило и поплатилась за это – она обернулась. Теперь её ошмётки лежат на полу, а большая её часть переваривается внутри ужасного монстра. Я лежал на полу, закрыв руками глаза. Это же так просто – не смотреть, почему никто не может соблюдать этого правила. Всё так просто. Сейчас я перевернусь, и всё будет в порядке. Я почувствовал ещё тёплую лужицу крови под своими коленями и руками, на которых я пробирался дальше в сторону мужчины. Где-то рядом слышится его топот.

«Стой! Он тут! Не смотри!» - вскричал я, когда мужчина вынырнул из-за поворота, но было уже слишком поздно: существо выскочило из-за моей спины и набросилось на мужчину. Его голова прикатилась к моим ногам. В его лице было что-то, неподдающееся моему разуму, что-то, что я отвергал до последнего, но вскоре понял, что гляжу на себя. «Что же ты наделал» - произнесла голова, и глаза закатились, оставив меня наедине с ужасным чудищем.

«Кетрок! Я здесь, иди сюда. Я выведу тебя отсюда!» - кричал мужчина сзади меня. Как только я развернулся, позади мужчины загорелся ярко-синий свет, лившийся из открытой двери. Мои ноги неслись так быстро, что порой путались, и мое тело было на полпути к падению, но чудом я мог устоять на ногах. Сбоку был виден силуэт хранителя лабиринта, поэтому я закрыл глаза, но скорость не сбавлял. Ещё немного и я на свободе, ещё чуть-чуть.

Внезапно я почувствовал ужасный холод, отдавшийся в моих конечностях. Странная жгучая боль где-то в животе не давала мне покоя, и я открыл глаза, чтобы посмотреть, что же случилось. Передо мной стоял он. Э. Двик. Лезвие его браслета впилось мне в живот. Вот и конец.

Пелена дурмана спала с моих глаз, и вот я снова в той самой комнате. Из моего живота торчит что-то, чего не должно было быть в этой комнате. Кажется, это была наградная статуэтка. Она была в форме женщины, поднявшей тонкий лист, на котором были нарисованы какие-то формулы и записи. Статуэтка была отлита из золота. Оказывается, оно достаточно твёрдое, чтобы им убить. Сколько я ни бранил это отвратительное ископаемое, а его продолжают совать в каждый угол.

Отвергнув мысли о смерти, я, стиснув зубы, пополз в сторону тумбы. Из последних сил я пододвинул её к шкафу, забрался на неё, неумело придерживая вываливающиеся потоки крови. Пошарив рукой, я не сразу нашёл клочок бумажки, на котором было спасительное слово. «Всепрощение!» - заорал я, и впал в завесу мрака, не узнав, услышал меня Джон или нет.

***

Мужчина брёл по тоннелю для скорого переезда. Во тьме он медленно перебирал ногами, на ощупь ища выход своими руками. Он был уже близок и видел белёсый свет в конце. Его лицо вышло из сумрака, и до меня дошло, что это был я. Мне нужно выйти из сумрака. Я был так близок, но что-то не давало мне это сделать – тянуло меня назад, склеивая мои ноги с поверхностью тоннеля. Ноги заплетались, пока я вовсе не упал в вязкую и липкую жижу, разлитую на полу. Звон оглушительно пронёсся по всему тоннелю, разрывая мою голову на клочки. Я уже знаю, что это за звон. Я уже иду…

Моё тело лежало на столе, на котором меня оперировал Уитакер. Он всё же услышал, и я благодарен, но сейчас ему нужно было сделать ещё кое-что, чтобы сохранить мою жизнь. Ему нужно было сдержать мои руки, которые, подрагивая, тянулись к свежему шву. «Нет!» - закричал полусонный Джон, бросившись ко мне. Мой ноготь подцепил верёвку, и моя рука потянула, что было сил. Швы разошлись, и багровая река снова нашла свой путь наружу. Джон приковал мои руки к столу, схватил новую нить, иглу и начал быстро-быстро ими орудовать, пытаясь сделать хоть что-то. Однако, моё дёргающееся в припадках тело было уже близко к тому, чтобы вырваться и снова разлить алые воды по полу Джона, который достал шприц с обезболивающим и вколол мне. Постепенно силы покинули меня, и я вернулся в тоннель, дальше слоняясь по потёмкам…

***

-Джон, это последняя. Последняя, и я смогу избавиться от недуга. Ты же понимаешь, если меня начнёт снова ломать, то это может быть последнее, что я увижу. Мне не хочется, чтобы ты запомнил меня таким. Прошу, одна – умолял я Джона, который сидел на полу в крови, склонив голову к коленям.

- Нет – отрезал он – Нет, больше нет, я просто прикую тебя, и всё будет нормально.

- Если бы не то обезболивающее, то я бы вырвался и убил бы и себя, и тебя.

- Да, обезболивающее помогло… А больше его нет. И не раздобыть новое. Оно было довоенным. Привезено с острова Ларсов. Я согласен, но я буду сидеть рядом. Хорошо? Ты согласен?

- Да – тяжело выдохнул я. Оставались считанные минуты до следующего приёма.

Цифры на часах близились к нулю, и мои пальцы уже начали откупоривать бутылку с зелёным содержимым. Не знай я про современные науки, готов бы был поклясться, что это варево привезено из ада. Ещё секундой позже склянка уже была пуста, а меня потянуло в сон. Последний раунд. Всё или ничего.

***

Когда жажда сна отпала, я не увидел в комнате изменений. Всё тот же Джон, который сидел на диване, всё то же самое. Внезапно растительный светильник почернел, завял и отвалился, а все светлячки разлетелись по своим норкам, погрузив комнату в полную тьму. Тут-то я и заметил изменения, которые не принял с самого начала. Я видел Кралвера. Он сидел в конце комнаты и глядел на меня всеми двадцатью глазами. Они были полны гнева и ярости, налитые кровью его жертв, устремлённые на меня, они сверлили дырку в моём теле. Кажется, он учуял запах недавно запёкшейся крови. Его глаза стали приближаться, заставляя меня метаться из стороны в сторону, в поисках выхода из этой ситуации.

Тут нет острых предметов, тут даже нет этой статуэтки, чем я должен убить древнее существо, которое за всю свою жизнь разорвало, по меньшей мере, треть населения планеты. Идея пришла также внезапно, как и появился монстр в конце комнаты. На улице сейчас день, и две палящие звезды испепелят эту тварь. Руки резко дёрнулись в сторону занавесок из огнестойких материалов, но меня остановили чьи-то сильные руки. «Этот браслет! Снова он!» - пронеслось в моей голове. Двик всё не мог оставить меня в покое, и сейчас он стоял прямо передо мной, ухмыляясь. «Тебе не уйти от судьбы. Ты умрёшь прямо сейчас. Тебе некуда бежать, жалкое ничтожество. Я отобрал у тебя всё, а теперь осталась только твоя жизнь. Тебе конец!» - крикнул он, и я набросился на него. Мои ужасные руки вышли из-под контроля, заколачивая голову злодея в пол. Напоследок, они свернули шею опухшему от побоев телу и снова потянулись к окну. Раздвинув занавески, я почувствовал дикую боль в левой ноге. Она пузырилась от ожогов прямых лучей двух звёзд, что я успел одёрнуть лишь изувеченный кусок жареного мяса, прилепленный на место моей ноги.

Ужасное существо завизжало, корчась от боли, пока вовсе не взорвалось, разбросав ошмётки мяса по стенам. Вздохнув с облегчением, я медленно спустился по стене вниз, почувствовал свободу от опасности. Вокруг ничего не двигалось и не предвещало беды. Коробушка снова запела успокаивающие красивые мелодии, а я расплылся в безумной улыбке, глядя на кровавое месиво, стоявшее в комнате. «Жизнь налаживается» - произнёс я. Теперь всё было кончено. Я знал. Моя душа снова обрела свободу, вырвавшись из когтей жнеца.

Но как и в прошлый раз фраза «жизнь налаживается» была ошибочной. Напольное покрытие воспламенилось, издевательски посмеиваясь надо мной. Я подскочил с пола, но тут же грохнулся лицом в самое пекло, так как не смог устоять на обожжённой ноге. Волосы на моей голове тлели, но преодолевая ужасающую боль, я задёрнул шторы и начал борьбу с огнём, который всё распространялся. Я выдернул концы покрытия дрожащими руками и изолировал пожарище от воздуха, всё ещё крича от адской боли в коже головы, которая кусками отлеплялась от мяса.

***

Теперь точно конец. На часах горела зелёная радушная лампочка – здоров. Нельзя сказать, что я был счастлив. Как человек, который убил своего лучшего друга может быть счастлив? Он даже не знал моего имени, но всё равно помог мне.

Раздался звонок в дверь, которую мой обожжённый ходячий труп распахнул. Мне было до лампочки, кто там, но то, что я увидел позади непрошеных гостей, повергло меня в абсолютное безмолвие. Буря из пыли и огня двигалась из-за домов дальних кварталов, возвышавшихся до самых небес. Буря заглатывала всё на своём пути. Я почуял омерзительный запах, который прежде чуял лишь раз. Это был запах эмоций того, кто использовал усилитель огня. Как же он был силён и резок. Сколько же гнева и боли было в том, кто пустил столь огромную волну всепоглощающего огня.

Распахнув дверь пошире, я вышел навстречу смерти, потому что жить с этим было нельзя. Я бы и не смог, даже если бы захотел.

- Прости меня, Джон. Прости, если сможешь…

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus

Жнец: 3 комментария

  1. Через дебри фентезийности трудно ухватиться за сюжетную линиию, ибо постоянно приходится отвлекаться на то, чтобы вникнуть в бытие той или иной вундервафли, созданной автором.
    Сама идея и повествование очень даже ничего. Однако, сумбурность, недоведение сюжетных аспектов до конца, огромное количество «обвесов», в виде параллельного мира, его флоры и фауны — всё это делает историю трудноперевариваемой.

    1. Вы не могли бы по-конкретней рассказать про найденные Вами «обвесы», чтобы я учёл их в будущем, ведь «идея фентезийности» будет мною продолжена.

      1. Все эти «мухолёты», «расщепления континума», «поедатели огня» (простите за такое утрирование) — они заставляют вникать больше в описание, нежели пугаться. Полёт мысли в данной истории невероятно мощный — очень трудно идти в такт с повествованием, думаю стоит немного снизить темп, постепенно акцентируя внимание на том или ином моменте, той или иной визуальной картине (в будущем). Свести два жанра довольно непростая задача, и Ваша первая попытка, в итоге, оказалась положительной. Субъективное мнение — если объединить фентези и хоррор, получится скорее страшная сказка, нежели леденящий душу хоррор. Попробуйте, например, одной историей описать весь Ваш фентезийный мир, со своими особенностями и аспектами, героев, с их характерами и поведенческими моделями. А уже далее омрачняйте сей «сказочный пейзаж» всякими…да что придумаете, у Вас хорошо получается это (судя по предыдущим пастам). В итоге, на свет может появиться серия хоррор-историй, происходящих в рамках вымышленного мира. Сериалов на ffatal, как таковых, пока что не видел. Так, что, дерзайте — удачи :)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

CAPTCHA
Reload the CAPTCHA codeSpeak the CAPTCHA code
 

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>